Абонемент на расследование - 8. Знакомые незнакомцы (2025)

На карте страны Всеславск — точка с потёртыми краями. Днём здесь тихо, по вечерам пахнет травой и старым страхом. Город будто забыли расти, и люди тоже стали частью сонного марева. Только особняк на отшибе не даёт покоя ни прохожим, ни местным сплетникам. В нём будто застрял след чьей-то решимости: суфражистку, прабабку, помнят и боятся, шёпотом призывают по весне и осени.
И вот над городом собирается мрак — сразу цепь пугающих смертей, словно кто-то решил устроить спектакль под закрытие сезона. Между погибшими натянута невидимая нить: липкая, тревожная. Кто-то, невидимый, ставит новые метки в старой истории.
Расследовать поручают двум странникам. Гликерия — словно зыбкое эхо тревоги, с особенным взглядом, от которого хочется оправдаться. Напарник — Талич, библиотекарь, с нюхом на старинные обманы, среди пыли и чернил находит чутьё на чужое горе. Вместе они шагают в прошлое, слушая нескончаемый свист сквозняков в длинных коридорах, собирая мокрые от времени заметки. Их дни полны молчаливых догадок.
Подозреваемых расплодилось столько, что и город оказался бы мал. Версии будто нарочно сами себя точат и вновь возвращаются к особняку. В каждом преступлении — домашний, почти личный след, как будто кто-то пытается прокричать старую пьесу заново, стереть и повторить шаги суфражистки.
Талич вчитывается в дневники, зачеркивает строки — вдруг ключ прячется на полях? Гликерия вслушивается в трещины — как меняется тишина после смерти, как молчит взглядами старый город. Расследование будто танец по тонкому льду, сорвался — и сломаешь всю старую тишь. Но оба упрямы — шаг за шагом расчищают пространство вокруг себя.
Погружаясь всё глубже, они знают: ответы не всегда между пыльных страниц, а зло бывает совсем близко. Стоит развернуться — и сквозит вдоль позвоночника чужой ледяной выдох.