Художник 2 (2026)

День стоит ясный, ровный, как забытая песня. Москва постепенно оттаивает от чужого, война уходит в тени, но осторожный холод между бывшими союзниками остаётся. В городе всё чаще говорят не о героях, а о формулах. Грозит не армия — угроза прячется за голубыми чернилами на жёстких страницах секретных дел.
В центре этого зыбкого москвичам покоя — налётчики. Их руками ведом чужой счёт. Покушения идут одно за одним. Город запутался в тревоге и слухах: всё дело в том, чтобы заслонить главное преступление — медленное, незаметное похищение государственных тайн, тех самых, что способны изменить всё.
Рудаков таскает улики по кругу. Без сна, без отдыха, чем ближе к решению — тем тягостнее ощущение, что обман где-то рядом. Ведет допросы, ищет «Ювеля» среди знакомых лиц, выискивает у себя под носом неосторожный взгляд, неверный жест. Свои становятся подозреваемыми. Рисуется картина, где доверие — почти что непозволительная роскошь.
Люся прячет душу в заново расставленных вещах, пытается строить счастье, крепкое как кирпичные стены мужа-застройщика. Но её прежний, скомканный мир всё равно тянет вниз — стоит дать трещину новой жизни, и она снова у порога старых знакомых: у Ливера, у риска, у воровского нутра. Снова надо выбирать: цепляться за прошлое или сражаться за новую себя?
Жестокость этих дней раскаляет воздух. Отделить прошлое от настоящего не получается — решимости хватает только на один шаг вперёд. Здесь каждый выбор прожигает не только личную судьбу. Лето 1946-го делит всё и всех без остатка: важно, что останется после и кто осмелится заглянуть дальше собственной земли — вглубь уязвимого сердца.